На XIX МКФ «Русское зарубежье» Медаль имени Михаила Чехова вручили кинооператору Геннадию Карюку
Выпускник мастерской Бориса Волчека во ВГИКе, профессиональную деятельность в качестве оператора и режиссёра начал на Одесской киностудии в 1965 году. В фильмографии Карюка свыше 60 картин, в том числе, «Короткие встречи» и «Долгие проводы» Киры Муратовой, «Контрабанда», «Пассажирка» и «Конец прекрасной эпохи» Станислава Говорухина («Ника» за операторскую работу, премия Правительства РФ, в области культуры, 2017), «Бесконечность» Марлена Хуциева, «Орёл и решка» и «Фортуна» Георгия Данелии, «День полнолуния» Карена Шахназарова, «Доктор Живаго», «Живи и помни» и «Чудо» Александра Прошкина.
В соавторстве с Валерием Ахадовым, в том числе как сорежиссёр, снял картину «Бесы».
Сегодня заслуженный деятель искусств РФ Геннадий Карюк - гость блога на «Mirtesen».
- Геннадий Васильевич, вы впервые на «Русском зарубежье», какое впечатление произвёл фестиваль?
- Очень нужный фестиваль, особенно если вспомнить, что около 30 млн русских рассеяны в ста странах мира. Вот и наша семья пострадала, дедушка со стороны матери был священник, в семье было семеро детей, после революции из мужчин в живых остался только Константин, мой дядя. Он живёт в Словакии. Фамилия мамы была Сокологорская - приставку «горский» когда-то добавили её предку, служившему в царской армии. Были Соколовы, стали Сокологорские, может, и сейчас живы где-то наши родственники, фамилия Сокологорский мелькала в Париже, в Министерстве культуры, где мне довелось побывать, когда ездил в Берлин с фильмом «Короткие встречи».
В нацистском лагере в младенческом возрасте оказалась моя будущая жена Галина, а её брат родился в застенках. В начале 2000х, когда Германия начала выплачивать компенсации живущим в России узникам фашистских концлагерей, брату Галины прислали приглашение в Германию. Обещали квартиру, деньги и прочие блага.
Но он никуда не поехал, сказав, что ему там нечего делать. Людей звали жить в Германию, как бы искупая вину за содеянное фашистами. Пытаются и сейчас искупить, приглашая жить к себе африканцев, и какой там творится кошмар, известно всем.
- У Станислава Говорухина есть эпиграмма, где, рассуждая о том, кто вы в большей степени - режиссёр или оператор, он написал, что режиссёр убил в вас оператора, вы согласны?
- У меня хранится оригинал этой эпиграммы, а кино я любил с детства, родился в деревне Екатериновке Харьковской области, отец мой был агрономом, и его часто переводили с места на место. С 3-5 лет пытался режиссировать: приклеивал к табуретке американские газеты, с помощью лампы на просвет получал изображение, а крышкой от кастрюли и бабушкиной спицей делал звуковое сопровождение. Изо всех сил дул на это сооружение, потому что уже тогда понял, что кино - это движение.
Потом мы жили на Кавказе, в Кабардино-Балкарии, там было очень жарко, и люди закрывали окна одеялами. Моё одеяло, оказавшись с маленьким отверстием, дало эффект «камеры обскура», и я, упав на прохладную кровать, смотрел на стене кино, в котором люди и ослик, которого они вели, ходили вверх ногами. А самая большая массовка была у меня в Донецке, который назывался тогда Сталино, отца наконец перевели в город, и у него учились председатели колхозов. У меня к той поре был магнитофон и ламповый приёмник, через который можно было громко пускать музыку. И однажды, когда огромный поток рабочих шёл с завода, я врубил «Марш футболистов»: люди с недоумением стали смотреть на часы, потом побежали, чтобы не пропустить репортаж со стадиона, где играла их любимая команда «Шахтёр». Это был мой успех.
А в школе меня оставили на второй год, и пришлось мне учиться в вечёрке и работать, сначала на стройке, где мы делали узкоколейку, а потом в шахте, где в первый же день нас спустили на 115-й метр, и началась учёба. Лишений в эти годы я пережил немало. А что касается кино, с детства занимался фотографией, и никогда не оставлял это дело. Помню даже такой эпизод: мама уехала к дочке, и мы с отцом остались вдвоём. Он отдал мне зарплату - на питание, а я пошёл и купил фотоаппарат. Отец приходит и видит, что жарю картошку без мяса: «Папа, я фотоаппарат купил». Он только и сказал: «Ладно».
В армии снимал марши, стрельбы, кроссы, министром обороны был маршал Жуков, который гонял нас как следует. Снимки свои - с текстами - публиковал в газете «Защитник Родины». После армии поступил в институт, на факультет промышленно-гражданского строительства. В это время мы встретились с Галей, поженились. Был у нас сын Саша, которого не так давно унесла пандемия. Из института я продолжал посылать фотографии в газеты.
- А о ВГИКе думали?
- Не просто думал - мечтал, и однажды отправил свои военные и гражданские фотографии в приёмную комиссию. Вскоре получил письмо: «Ваши работы прошли творческий конкурс, срочно высылайте документы». Летал, как на картине Шагала. Отправил документы. А общаться с людьми я умел, потому что много наблюдал за их характерами и склонностями. И вот захожу в приёмную комиссию, останавливаюсь и рассматриваю преподавателей. И когда они поднимают головы, говорю: «Здравствуйте!» И они в ответ: «Здравствуйте». Всё, я победил, вышел с пятёркой. И так на всех экзаменах, кроме английского, англичанка собиралась поставить двойку. «Подождите, - сказал ей, - не ставьте, пойду покурю», и так пристально на неё посмотрел, что она точно подумала - «Ещё зарежет», и вышел за дверь.
Ребята бросились: «Как дела?» - «Не важно». «А ты что думал, - позлорадствовал один, - тоже мне, приехал шахтёр искусством заниматься, собирай свои манатки!..» А тут идёт Роман Николаевич, преподаватель, рассказал ему про двойку. Он зашёл в аудиторию и такой шум поднял: кто принимает, мы или вы?!» Англичанка защищалась: «Я хочу, чтобы люди знали язык!» - «А мы хотим, чтобы люди снимали хорошее кино, посмотрите, какие у него оценки». Поставила тройку, но на всех занятиях меня вызывала.
- Когда вы держали речь, получив медаль, вы сказали, что вам повезло, потому что встретились с очень большими людьми, кого имели ввиду прежде всего?
- Во-первых, нашего мастера Бориса Волчека и, конечно, режиссёров - Киру Муратову, Станислава Говорухина, Георгия Данелию, Александра Прошкина. Борис Израилевич всё время нам говорил: «Обращайте внимание на драматургию, а мы сидели и смотрели, что другой педагог уже научил людей, какие фильтры ставить, рассказал, для чего они нужны, а нам всё про драматургию твердят. Для чего она нам нужна, мы - не писатели! А Волчек говорил: «Если режиссёр вам предложит сценарий, вы должны его прочесть и придумать всю картину от первого до последнего кадра». И я был благодарен мастеру, вспомнив его наказ уже после ВГИКа, когда попал на Одесскую киностудию. Там появилась элегантная женщина - Кира Муратова. Её родители жили в Румынии, отец был крупным политическим деятелем, и она часто к ним ездила. А в Одессе ходила по студии и раздавала сценарии операторам, мне, в том числе. Мне попался сценарий Анатолия Гребнёва «Быть мужчиной», мне он понравился. А потом я вспомнил, как Волчек говорил - «Вы должны построить весь фильм», и тут мой взгляд упал на раскрытую книжку жены по психиатрии, и я прочитал: «Если вы выходите рано утром и попадаете в аллею, где ещё нет листьев на деревьях, одни ветки, но солнце светит, картина всё время будет меняться. Вы идёте, и всё меняется: то яркий свет, то темно, и чем быстрее идёте, тем вам становится лучше, и в какой-то момент наступает эйфория, вы просто счастливы! А с людьми, особо ранимыми, может случиться припадок...». И я подумал: «Так вот решение!» Сел, раскадровал сценарий и прописал всё, что должно быть в фильме. А во ВГИКе я снимал учебную работу «Сёстры». И фильм у меня начинался с того, что на экране было крупно написано - «Сёстры», и такая же крупная надпись была в конце, а потом уходило всё в точку. Мне предстояло снять ещё много фильмов в жизни, зачем мне нужна была эта надпись - «Конец»?..
- И кто же оценил вашу раскадровку?
- Кира Муратова. Я рассказал ей всё - от первого кадра до последнего, рассказал и о том, как взял фотографию иконы Спаса, подставил картонку, сделав отверстия там, где у Спасителя глаза, с обратной стороны поставил приборчик, и на реостате стал добавлять свет. И вдруг Спас стал присматриваться к героине, которая молилась, глаза его стали наливаться светом, и это было очень драматично. Выслушав, Кира крепко взяла меня за руки и сказала: «Сценарий больше никому не давать, у нас есть оператор». (С Кирой Муратовой Геннадий Карюк снял девять фильмов. - Ред.)
- С Александром Прошкиным вы сняли фильм «Чудо» - об окаменевшей девушке, решившей потанцевать с иконой Николая Чудотворца. Как вы относитесь к явлению, описанному в документальной повести, по которой снят фильм? И как объясняете, что там произошло?
- Мой дедушка был священником, значит, и мама верующей. И я серьезно относился к истории с окаменевшей девушкой. Снималась у нас реальная актриса. А сказать, что там произошло, не могу. Не знаю. Могу рассказать историю, которая случилась с нами, когда мы жили на станции Прохладной в Кабардино-Балкарии. Однажды ночью вся семья - мама, две сестры и я - проснулись от чьих-то стонов. Отца незадолго до этого призвали в армию. Мама зажгла лампу, и мы пошли по всем комнатам, никого не было. Рядом с нами шла большая собака и виляла хвостом. В большом напряжении мы вышли на улицу, обошли вокруг дома, никого не нашли, а стоны продолжались. Через день пришла телеграмма с сообщением, что наш отец попал в аварию и лежит в больнице. На грузовике везли танковый мотор, он был сопровождающим, и машина сорвалась в пропасть. К счастью, отец выжил... Если провести параллель с фильмом, такое же чудо, как там, так что я просто верил в реальность этой истории. Никаких проблем с утверждением фильма в верхах не было. Ответ на все вопросы нужно искать в названии фильма.
- Не меньший интерес у зрителей вызвал «Конец прекрасной эпохи» Станислава Говорухина, обращённый к каждому, жившему в советское время. С какими чувствами и эмоциями снимали это кино?
- Станислав Сергеевич - мастер, он провёл большую подготовку к съёмкам, много репетировал, набрал хороших артистов. Вот только с Ходченковой была проблема. «Что же ты так плохо снял такую красавицу, - сказал он мне, - что у неё с лицом?». На что я ответил: «Слава, это не ко мне, ты их корми, актрис, они же голодают, не жалея себя, отказываются от еды. Ко мне на площадку приходит человек, умирающий от голода, а я должен его красиво снять?! Простите, но это не в моих силах». Второй режиссёр, девушка, услышав всё это, расхохоталась... Недавно пересмотрел фильм Говорухина «Благословите женщину», где на экране очаровательная молодая Ходченкова, как с картин Кустодиева сошла. Мне нравятся женщины Кустодиева, цветущие и здоровые, полюбоваться на них можно в Третьяковской галерее.
- «Его фильмы наполнены светом и поэзией, и, благодаря этому, оператор способен показать душу героя» - так говорят о ваших фильмах, можно ли этому научиться?
- Конечно. Просто надо нормально относиться к людям, наблюдать за тем, как они себя ведут, что на них действует? А потом все эти знания переносить на персонажей фильма. И когда на просмотре чувствуешь, что зал реагирует именно на то, что ты придумал на съёмках, испытываешь настоящее счастье. То, чем каким-то образом ты пульсировал, вдруг так действует на людей.
- Данелия, Говорухин, Муратова, Прошкин - взяли ли вы что-то на вооружение у этих режиссеров?
- Когда я получил медаль, позвонил Прошкину и сказал, что показывали кадры из фильма «Доктор Живаго»: как здорово он придумал с этим трамваем, который входит в свой гараж, и за ним закрывается дверь, гениально!.. «Передайте, - сказал, - привет своим студентам, и скажите, что Карюк расхвалил их преподавателя». А на просмотры «Живи и помни» приезжал Распутин, ему понравилось. Меня же, единственное, напрягало то, что персонажи говорили на непонятном, видимо, «деревенском», диалекте, это мешало. С этим я был не согласен, хотя в фильме много интересных находок. Вы же помните, в повести у Распутина герой не собирался дезертировать, его подвёл лечащий врач в новосибирском госпитале. После трёхмесячного лечения отправил его на фронт, хотя боец просил, чтобы ему дали заехать домой хотя бы на пару дней, госпиталь находился рядом с его домом. Бесчеловечно это. Но врач сказал: «Вы должны ехать защищать родину», и парень поддался искушению.
- Ваши коллеги много спорят о «крупном плане» - как им распоряжаться, экономить\не экономить, что скажете по этому поводу?
- Помню, в «Искусстве кино» я участвовал в дискуссии, касающейся крупного плана, где сказал, что использовать его нужно по мере необходимости. Иначе на экране будут появляться говорящие головы, как это сейчас и происходит. И хоть бы портреты были хорошие, так редко кто их умеет делать. А чтобы хороший портрет сделать, надо увидеть человека, есть же возможность посмотреть на актёра, когда он появляется. Ты ходишь с ним, и в тени, и на солнце, ты видишь его достоинства и недостатки, потом всё это подчёркиваешь, чтобы добиться нужного эффекта, как сделал я в «Настройщике», заставив Ренату Литвинову спускаться по лестнице.
Это же я предложил, чтобы бездомные герои жили на чердаке, и я нашёл для них это место, когда Кира позвала меня в Одессу. В съёмочной группе мне начали показывать, где могут жить герои, но я предложил посмотреть другие места, и нашёл этот Краснофлотский переулок рядом с Тёщиным мостом. Там через двор можно было попасть на старинный берег, и по овальной лестнице подняться вверх. А там была ещё одна железная лестница метров на 15, которая вела к люку наверху. Тогда я и подумал, как это может быть здорово, если Рената на высоких каблуках будет спускаться по лестнице.
- Если бы вас попросили назвать три краеугольных камня профессии кинооператора, что бы назвали?
- Во-первых, в музеях надо обращать внимание на то, как сделаны портреты художниками - по цвету, свету и тональности. Например, Машков из «Бубнового валета» слишком много красок кидает на полотно, а у Серова портреты прекрасны. И всё время нужно наблюдать за актёром, создавать для него условия, руководить светом, они же думают, что это господь-бог посылает им свет. И очень важно, чтобы в кадре работали глаза, в этом смысле рекомендую посмотреть, какие портреты мы сняли Любови Стриженовой и подсудимому Макарцеву в картине «Случай из следственной практики». Если рассказать, как они создавались, вы удивитесь: я рвал много-много белых бумажек, направлял на них яркий сноп света, делал подсветку на глаза, и всё: свет "шёл из души" героини.
- Чем, по-вашему, грешат молодые операторы, на что они не обращают внимания?
- Мало кто умеет снимать женщин. А я люблю женщин и хочу, чтобы они были красивыми на экране. Когда сижу в Комиссии, выдающей дипломы во ВГИКе, всем ребятам ставлю пятёрки, в качестве аванса. Потому что понимаю, какой это каторжный труд - работа оператора, и избравших эту профессию надо поддерживать.
- Какие хобби бывают у операторов, слышала, что вы увлекались керамикой?
- Было у меня такое увлечение, когда снимали «Конец прекрасной эпохи». Мне очень нравилось: сидишь и лепишь, я тогда делал вазоны для цветов и подставки для свечей. У меня целая коллекция работ собралась, и были они особенны тем, что отличались сюжетом, как снаружи, так и внутри. А вообще керамика - это моя любовь.
- Чем вам дорога короткометражка «Мама», один из первых ваших фильмов, снятый в 1968 году, который хотите показать на юбилейном фестивале «Русское зарубежье» в будущем году?
- Во-первых, это очень полезный фильм. Сюжет прост: в круизе по Чёрному морю встречаются две женщины: одна давно потеряла дочь (Зинаида Шарко), а вторая очень на неё похожа (Нина Русланова). Актрисы жили у нас на квартире на улице Терешковой и купались в море. Вдохновил меня на эту короткометражку Федерико Феллини своим гениальным фильмом «Ночи Кабирии». Меня всегда потрясал в картине финал: Кабирия, которую обманули, лишив квартиры и вообще всего, одна, в слезах, идёт в темноте за городом и встречает группу бродячих артистов... Они танцуют вокруг неё, смеются, и на её лице сквозь слёзы появляется улыбка. Именно, благодаря этим чувствам, этим слезам и улыбке, я снял «Маму».
Но съёмкам предшествовала одна встреча. В Венеции, в мае 1968-го года. Я шёл по частному сектору города, листьев на деревьях ещё не было, но висели крупные сочные апельсины, которые, как я узнал позже, срываются только когда нужны, а то могут провисеть и до следующего урожая. Неожиданно на скамейке увидел Феллини... Посмотрел на него, но подойти постеснялся, что я мог сказать ему, кроме «бонжорно»? И он на меня посмотрел... И я, подняв палец, произнёс: «Я всё же сниму твой финал с русскими актёрами!..» Уж не знаю, что он обо мне подумал, может - «Какой-то идиот!», но я был счастлив. И финал с такими эмоциями, как в «Кабирии», я снял в картине «Мама».
- О чём ваша книга «Сенсорная память»?
- Во-первых, поясним, что сенсорная память дана человеку навечно, он не может что-то забыть, например, я помню себя вот от такого малого возраста и до нынешнего. Мы решили с редактором, что первая глава книги будет посвящена тому, как мы работали над фильмом «Конец прекрасной эпохи» - наша заключительная работа с Говорухиным. Станислав Сергеевич был очень обаятельным человеком, порядочным, гостеприимным, вечно кормил всех, группу свою обязательно вёл в ресторан. Но бывало и так: подходишь к нему: «Слава, там дали пароход, массовка ждёт», а он в шахматы играет, любил очень: «Гена, пошёл бы ты... со своими проблемами»! При этом, благодаря друзьям, которых у него было бесчисленное множество, находил выход из любой ситуации. В Одессе, где мы часто снимали, у него все пароходства были знакомые, но однажды нам не разрешили снимать на корабле фильм «Контрабанда». Но так как он знал всех капитанов, мы приехали, погрузили два «Лихтвагена», это электростанции, которые питают дизель, и снимали кино. А как счастлива была Зинаида Шарко, ведущая актриса БДТ, когда снималась в фильме «Мама» в Одессе. В Ленинграде она шагу не могла ступить незамеченной из-за своей известности, а здесь её никто не узнавал, и можно было ходить, как она говорила, «лахудрой», и как следует выпить с друзьями.
«Конец прекрасной эпохи» я показывал в санатории, где отдыхали с женой, так все зрители говорили о том, что скучают по социализму... Я, когда увлекался керамикой, в подарок Говорухину сделал красивую Кикимору - из песни Высоцкого «В заколдованных болотах там кикиморы живут». И обошёл всю Москву в поисках гравёра, - при социализме в каждом магазине была будочка, где сидел человек, который при тебе на фаянсе делал дарственную надпись, - а тут ни одного. Действительно, конец прекрасной эпохи, всё кончилось. Сколько тысяч гравёров, которые делали подарочные надписи любимым людям, остались без работы... И я позвонил Говорухину: «Слава, хочу подарить тебе Кикимору». Он говорит: «Спасибо». Спрашиваю: «Как себя чувствуешь?» - «Хреново». И вскоре умер... И вот стоим мы с его другом Ашкенази на Кропоткинской площади, в храме Лужкова на отпевании, у гроба с его исхудавшим телом и большой седой бородой - выросла, когда Слава умер, и я пишу обо всём этом...
В комнате на стене у меня фотография Маргариты, внучки, она работала со мной над «Концом прекрасной эпохи», что-то снимала и делала диплом на этом материале. Это она придумала снимать фильм цифровой чёрно-белой камерой, я специально ездил в Мюнхен, чтобы сделать пробы, мне очень понравилось. Написано уже 400 страниц книги, продолжаю работать, надо же описать и другие картины, чтобы книга была интересна всем, особенно молодёжи, которая любит кино. Когда встречаюсь с молодыми, говорю им: «Если бы я был в вашем возрасте и встретил человека, подобного мне, я был бы счастлив». Потому и оставляю талантливым людям свою книгу, которая поможет им найти себя в искусстве. Смотрите мои фильмы: хорошее кино снять не просто, над фильмом "Бесы" по Фёдору Михайловичу Достоевскому работали представители разных конфессий - православные, католики, иудеи, мусульмане. Мы благодарны Карену Шахназарову за то, что предоставил нам большой павильон на "Мосфильме" с бригадой строителей, где мы построили "дворец России" , в котором поместились и богатые комнаты, и подвалы с окнами, выходящими в грязные дворы... Был там и осенний лес... Режиссёр собрал команду талантливых актёров, и мы создали удивительную, оригинальную историю.
Нина Катаева
Фото из архива фестиваля «Русское зарубежье» и кадры из фильмов
Свежие комментарии